• info@andrei-filippenko.ru

Будет ли работать инновационная политика РФ

Будет ли работать инновационная политика РФ

Preprint журнал «Российский космос» 2007 год,  №1 и №2

Интересное отличие в обучении студентов–экономистов в России и Германии обнаружили мои сыновья Александр и Виктор. Первый – за годы обучения в питерском «Финэке» так и не узнал бы ничего о венчурных инвестициях, если бы не сходил со мной на выставку-конференцию венчурных технологий. Второму – на первой же вступительной лекции Франкфуртского университета доказывали, что без таких технологий экономика Германии проиграет другим странам. Задача экономистов, говорили Виктору, это искать пути развития инновации, а не накапливать средства.

Как видно из этого, разные взгляды и разные приоритеты политики у нас в Европе.

Там, в 2005 году инвестиции в науку и технологии ~ $8 млрд. году, а у нас на два порядка меньше ~ $62 млн. <Министр А.Л. Кудрин за слова «продовольственная безопасность» брал штраф 5 000 руб.> И это при давно намеченном и скором вступлении нашей страны в ВТО, которое усилит требования к уровню отечественной продукции и технологий.

В 2006 году правительство РФ начало формировать заделы новой инновационной политики. В Минэкономразвития отлаживается механизм работы только что созданной Российской венчурной компании. Отбирать проекты для инвестирования, возможно, будут даже иностранцы. Достаточно ли сделано и будет ли работать эта политика? Почему же не только молодые, но и вполне созревшие ученые, специалисты не связывают свою карьеру с родной страной и эмигрируют? Без ответа на эти вопросы бессмысленно говорить о другой насущной проблеме – качестве вузовского образования.  Сегодня и на перспективу.

Известно, что наши олигархи и крупные предприниматели до сих пор не «опекали» прорывные технологии производства. В разговорах автора с отечественными владельцами заводов, вышедшими из рядов высокотехнологичных КБ и НИИ, а не карикатурными «новыми русскими», часто звучала цифра 4% (от прибыли). Только такие небольшие средства наши предприниматели считали возможным затратить на хлопотные для них НИОКР. Однако гораздо больший процент, они, по условиям нашей экономики, вынуждены использовать на «взаимодействие с чиновниками». (Действительно, по недавнему высказыванию заместителя Главного прокурора РФ, сумма коррупционных платежей у нас близка к уровню федерального бюджета страны).

Налицо существование проблемы, проблемы системной, а не только государственного регулирования науки. Ведь те же самые предприниматели согласны финансировать те же разработки, если они будут вестись в западных странах. Там приоритеты расходов иначе распределены, да и есть конкуренция с западными инвесторами.

Пройдя школу долгих переговоров о финансировании высокотехнологичных разработок в нашей стране, я был удивлен результатами полугодовой работы Виктора (еще студента третьекурсника), изучающего венчурные фирмы на практике. Взяв идею технологии солнечных элементов, одобренную мной, он создал команду и подготовил бизнес-план новой немецкой фирмы StarCels. После нескольких презентации этого плана, он получил вполне достаточные для него предложения инвестиций. В объеме до $450 тыс. от опытных российских промышленников, начавших отпуск средств.  И, кроме того, реакцию известного американского инвестора: «Если я увижу, что технология принадлежит Вам, если ее реальность будет подтверждена и право на лицензирование будет у компании, которая базируется в США, то с ходу даю $20-50 млн. на разработку».

Пресловутые «местные условия» влияют и на руководителей западных фирм, когда они работают в России, то порой специфически «продвигают» новые технологии. Это сейчас изучается европейскими следователями по делу Siemens, где один из бывших менеджеров по продажам заявил, что для контрактов стоимостью 28 млн. евро на поставку в 2000 году медицинского оборудования в московский институт им. Н.И. Бурденко, потратил на взятки российским чиновникам 7 млн. евро (25% от заказа).

Борьба с коррупцией в РФ. Победа подхода «южных»

Вряд ли совсем свободна от пристрастного антироссийского влияния авторитетная международная организация по оценке коррупции Transparency International, поставившая нас на 126 место из 159 стран, однако очевидна важность таких экспертиз.

Известно, что коррупция была разной в жизни отдельных сообществ и территорий нашей страны. Традиционно она была более развита в южных республиках СССР. Ныне, в 2005 году, эти страны мировые «чемпионы»: Туркменистан – 157 место из 159, Таджикистан – 150 место, Узбекистан -143 место, Киргизстан -135 место, Азербайджан -137 место, Грузия -134 место.  Индекс восприятия коррупции и места стран публикуются Transparency International на основе опросов и исследований, проведенных 12 общепризнанными независимыми организациями. Этот индекс принято оценивать по 10-бальной шкале.  Считается, что при 10 баллах коррупция практически отсутствует (в Финляндии в 2000 году), а при 0 баллов она сверх высокая. Изменения уровня коррупции происходят медленно, поэтому индекс 2004 года рассчитывался на усредненных данных за 2002-2004 годы).

Особенностью бывших республик является то, что собственные государственные и частные НИОКР (Gross domestic expenditure on research & development (R&D) – GERD) в азиатской части СНГ финансируются хуже всех в мире. На одного исследователя там расходуется 8,9 тыс. долл. США, в то время как в Европейском Союзе $177 тыс. и $114 тыс. в африканских странах района пустыни Сахары. Затраты бывших южных республик на науку и конструкторские разработки относительно ВВП малы – менее процента. Для поддержания власти, конкурентоспособности и обороноспособности южных стран СНГ их руководители покупают зарубежные технологии, инновации, военную технику.

Показатели развитых, особенно Скандинавских государств, другие. В этих странах существенно больше внутренние затраты на исследования и разработки, руководство с «северным менталитетом» добилось лучших в мире успехов в борьбе с коррупцией.

Глядя на диаграмму (Рис.1), можно констатировать, что современная Россия – это государство, в котором пока победил подход к коррупции менталитета «южных».

  

Рис. 1.  Расходы на науку в % ВВП и показатели коррупции в разных странах

Наднациональные организации, исследующие научную сферу

В мире существует несколько наднациональных организаций, исследующих научную сферу: Институт статистики ЮНЕСКО (Institute for Statistics of United Nations Educational, Scientific & Cultural Organization – UIS), Европейское статистическое агентство (Eurostat), Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР или OECD), Статистическая комиссия ООН. Как правило, эти организации получают данные о состоянии научной сферы из национальных служб, ответственных за статистику сферы науки в стране. При невозможности получить такие данные производятся подсчеты на основании результатов за прошлые годы или другими способами.

Первым и ближайшим приоритетом в методологии статистики науки и технологий ЮНЕСКО являются «входящие» показатели: человеческие ресурсы, финансовые и институциональные ресурсы научной отрасли. В долгосрочном плане важными являются «исходящие» показатели, включающие в себя публикации и патенты.

Очевидно, что входящие показатели представляют собой ресурсы научной сферы, т.е. то, чем располагает наука.  Исходящие показатели – это то, что наука выдает на выходе, т. е результаты.  Именно исходящие результаты представляют наибольшую трудность.  Индекс цитирования, количество патентов или патентных заявок, не являются полным отражением результатов научного труда, но другого нет.

Показатели финансовых ресурсов науки являются важнейшим отражением государственной политики в этой области. Финансирование – это точная мера усилий стран в научной отрасли. В то же время показатели финансирования являются необходимым дополнением к данным о человеческих ресурсах. Они вместе с данными об инфраструктуре и научных организациях представляют качество среды, в которой исследователи ведут свою работу.  Показатели группы «Человеческие ресурсы», такие как международная миграция ученых, тесно связаны с доступностью финансовых ресурсов.

Тенденции расходов на НИОКР

Надежды этих последних лет (при выраженном профиците бюджета) на лучшее финансирование исследований и разработок до сих пор не оправдывались. Частные и государственные ресурсы, выделяемые на науку в процентах от ВВП, с 2002 года неуклонно уменьшались, судя по ежегодным сборникам «Наука России в цифрах». А верить им приходится, их издает единственное госучреждение России, которое занимается статистикой науки. (в аннотации написано: «Предлагаемый сборник … адресован широкому кругу читателей, однако его можно приобрести только в Москве, а тираж в 2004 –  всего 1000 экземпляров, а в 2005 году – 500 экземпляров).

Рис. 2. Уровень расходов на науку в СССР и РФ в % от ВВП в 1990-2004 гг. и планируемый (1, 83 %) при благоприятном сценарии к 2012 году в сравнении с уровнем расходов на науку Австрии и Японии

За последние 15 лет наши затраты на НИОКР никогда не превышали 1, 25% ВВП. По выражению члена Президиума РАН академика Владимира Фортова: «в 90-е мы проиграли информационную войну антисциентистам». Поэтому, вероятно, средства выделялись, так сказать, только для «поддержания общественного спокойствия». Недавно опубликованы сценарии правительства РФ: пессимистический и оптимистический по расходам на науку. В наиболее благоприятном сценарии, через шесть лет будет 1, 83 %. от ВВП. (Рис. 2). К сожалению, даже тогда не будет достигнут уровень бывшего СССР или уровень страдающей от недостатка месторождений углеводородов Японии, мы будем в диапазоне расходов (не морской, не космической, почти не производящей военные изделия) Австрии «образца» 1997 года.

Несмотря на строительство трубопроводов в Черном море глубоководной (до 2 км глубины) транспортировки газа «Голубой поток», морских нефтедобывающих платформ на Сахалине, российские профильные «подводные» НИИ и КБ не создавали для них технику строительства, охраны и ремонта. За малым исключением все дорогостоящие заказы были размещены за рубежом. Проку отечественной науке от развития продажи углеводородов пока не было.

К сожалению, аналогичная ситуация высоковероятно возникнет при строительстве Североевропейского газопровода. В высказываниях ответственных сотрудников Газпрома звучат фразы, что в России уже не осталось работоспособных морских НИИ и КБ, все они «скорее мертвы, чем живы». В 2005 году вопрос подводных технологий для этого региона поднимался С.Б. Ивановым на правительственной морской коллегии РФ, однако заказов НИОКР, по существу, как не было, так и нет. Проведенный по инициативе автора подсчет возможных доходов в казну С.-Петербурга от работы (а не дотации!) его многочисленных «подводных» НИИ и КБ, показал по оценкам экспертов городского правительства сумму в два раза большую, чем получают от игорного бизнеса. Однако и это не возымело до сих пор действия Единственная надежда, что для охраны Североевропейского газопровода привлекут ВМФ РФ и пойдут заказы НИОКР для Минобороны.

Рис. 3.   Инновационный проект автора Глубоководный аппарат водолазов-спасателей

Десантируется вертолетом или самолетом вместе с катером подбора всплывающих на поверхность моря подводников.

Мировые расходы на НИОКР и наш переход к малым бюджетам

Институт статистики ЮНЕСКО отмечает в своем ежегодном докладе 2005 г.,

(www.us.unison.org), что в 2004 году в России на 1 млн. жителей приходилось 3,4 тыс. исследователей. По этому показателю Россия занимает третье место в мире. А выделяется на их работу только 2% мирового объема затрат на НИОКР. Для сравнения США в 2002 г. обеспечили 35% мировых расходов на НИОКР. Доля Китая за период с 1997 по 2002 год возросла в мировом объеме этих расходов с 4% до 9%.  К 2005 году, по оценкам международных организаций, привлекательность бизнеса в Китае улучшилась на 15 мест, а в России почти не менялась и привлекательность бизнеса 91 место.

Показатель расходов на НИОКР, приходящихся на одного исследователя, имеет значение для миграции ученых, так как в расходы на НИОКР, включает заработную плату ученых и капитальные вложения в материально-техническую базу.

Одно из проведенных на «заре наших реформ» исследований показывало, что среди главных мотивов отъезда российских ученых за рубеж на первом месте стояло отсутствие научной аппаратуры, необходимой для проведения исследований. Низкое вознаграждение труда, как причина, было на пятом месте. Как отмечали авторы монографии «Нужны ли в России ученые?» Юревич А.В., Цапенко И.П., с 1996 года ситуация другая, первое место стало за фактором материального вознаграждения. Второе –   отсутствие необходимой аппаратуры.

Если судить по своему опыту, наши не желающие уезжать исследователи стали все чаще применять «эксперименты в уме», или разрабатывать те или иные «концепции», не имея возможность проверить их. Главное, выбирать исключительно мало затратные проекты, пусть они и не «прорывные». К сожалению, практика малобюджетные проектов, «замена лабораторных животных на тараканов» отдаляет, но не решает вопросы преодоления разрухи науки. Исключением являются достаточно редкие работы, выполняемые теоретиками, которые не нуждаются в оборудовании для экспериментов.

Сколько нам нужно европейски обеспеченных ученых?

По расходам на науку (2002 г.), приходящимся на одного исследователя, Россия ($30 тыс.) опережает только своих юго-восточных соседей по СНГ ($8,9 тыс.) и наименее развитую часть азиатских стран ($20,9 тыс.). Чтобы по этому показателю достигнуть американского ($230 тыс.), европейского ($177 тыс.) или даже китайского ($89 тыс.) уровня, надо либо резко увеличить финансирование НИОКР, примерно в 8; 6; или 3 раза. Либо избавиться от абсолютного большинства российских исследователей, оставив всего одну восьмую, одну шестую или (что ближе к уровню Китая) одну треть специалистов.

В условиях, когда средний возраст наших ученых приближается к пенсионному, общественно спокойный вывод из этой дилеммы очевиден для той части нашей элиты, которая прекрасно живет за счет вывоза нефти и газа. Высоко вероятно, что ученых в России скоро будет во много раз меньше. К слову сказать, если сумму наших затрат на НИОКР (14, 7 млрд. $ в 2002 г.) не увеличивать, а расходы на одного исследователя довести до уровня 2002 года государства Израиль – 661 тыс.$, то пришлось бы увольнять почти всех ученых России. Остались бы только математики- теоретики и исследователи государственной статистики, так как этих денег хватило бы только на НИОКР для сотрудников Росстата. (Недалекие «прагматики» на это говорят: «Отлично, тогда бы много зданий и мест для застройки освободилось, и еще лучше бы жилось при покупке зарубежной техники, технологий, а потом и вооружения сословию посредников»).

Исключение, подтверждающее правило

Эксперименты в уме, даже «прорывные» для развития той или иной области знаний   характерны только для работ математиков. «Прорывы» бывали неожиданными. Екатерина II добилась успеха в судебной системе страны, поставив математиков во главе комиссии составлявшей Свод законов Российской империи. Действительно, уникальна русская математическая школа, мы по праву гордимся российскими математиками. Недавно самым умным человеком планеты назвала американская газета «Washington post» питерского математика Михаила Перельмана. Никто не находит ошибок в его решении знаменитой задачи Анри Пуанкаре – одной из важных проблем современной математики.

Получив мировое признание, он не стал обращать его в звонкие монеты, не захотел

участвовать в рекламно-ориентированных акциях присужденной ему премии. Несмотря на все щедрые обещания, не сменил страну проживания, продолжает поиски лучшего решения. Поэтому нас, выпускников питерской 239 физико-математической школы, которую закончил Михаил Перельман, теперь часто спрашивают о причинах его поведения. Приходится отвечать, что работающий в многомерных пространствах математик не нуждается в дорогом научном оборудовании, работает за столом с листком простой бумаги и обычно ведет не суетный образ жизни. Стяжательски настроенные «деятели» этого понять не могут и отходят в недоумении.

Как минимум, со времен трудов римского императора-философа Марка Аврелия, считается, что за потреблением дорогих благ человек высокого уровня не гонится. Вместе с тем, затраты на создание и поддержание элитного статуса математиков-теоретиков прилагали и прилагают многие страны, много десятилетий пытающиеся создать свои национальные школы математиков. По-своему её решают в США. В Калифорнии в престижной части Силиконовой долины, рядом с полями для гольфа сейчас начали возводить весьма обширную имитацию старинного испанского замка, включающие гроты, фонтаны, залитые солнцем внутренние дворики и фрески, созданные руками талантливых художников. Здесь в новой версии испанской «Альгамбры» будет обеспечена комфортная работа и общение математиков США и их иностранных коллег. Как видим, прагматичные американцы вкладывают огромные средства (может они не так мало понимают?).

 

Закон Александра Великого, увидевшего Индию и дно моря

Идея проверить связь уровня коррупции и затрат на науку возникла от желания понять возможные причины поддержания 15-летне практически одинакового уровня финансирования отечественной науки. В планах правительства есть достижение к 2012 году уровня 1,83% ВВП, однако рост расходов на науку может быть скорректирован следующим правительством.

Статистический анализ официальных данных Института статистики ЮНЕСКО с 90-х годов по затратам на науку (последний в анализе 2004 год), данных тех же лет движения «Transparency International» об уровне коррупции в этих странах (по индексу восприятия коррупции) позволил перевести мою гипотезу о связи их в закономерность. Сын Александр, аспирант питерского Финэка, доказал в диссертации вывод о значимо тесной связи этих параметров. Экспертные заключения о коррупции, очевидно, не точны и беспристрастны, отсюда, коэффициент корреляции > 0, 6.  (Рис. 3). Поэтому, с определенной точностью, можно предсказывать один параметр по другому. За 15-летний период, когда   оба параметра определялись, в странах, где эффективно боролись с коррупцией, например, Японии, выявился временной лаг – статистически значимое изменение затрат на науку через год или несколько лет после изменения уровня коррупции.

Если у нас будет та же динамика показателей, что и у Японии, то для этого необходимо снизить коррупцию уже к 2009 году (по крайней мере, на полтора балла).

Задача, как видим,  трудная, ведь в истории современной России еще не было столь блестящих результатов. Если же мы сможем затратить 1. 83% ВВП при существующем уровне коррупции, то эффект «откатов» чиновникам будет много больше, чем эффекты НИОКР для страны. При сравнении показателей больших и малых (вплоть до островов) государств  Европы за 2004 год, которые приведены на рис. 4,  видна исключительно малая вероятность запланированного правительством РФ прорыва к знаниям. Скорее нагляден перекликающийся со знаменитым офортом «Сон разума рождает чудовищ» испанца Гойя  вывод: «Рассвет коррупции ведет к закату науки» (рис. 5).

 

Рис. 4.   Расходы на науку и показатели коррупция в странах Европы за 2004 год.

Прямая линия уравнения регрессии ведет от низких расходов на науку высоко коррумпированных государств до высоких расходов мало коррумпированных государств.

Рис. 5. «Сон разума рождает чудовищ» офорт Ф. Гойя

Индикатор гражданского здоровья общества

Почему в высоко коррумпированных государствах почти нет науки? Объяснение властных структур – «клептократии» таких стран сводится к тому, что без науки прожить можно, а понять, как и что развивать, сложно. Независимая международная экспертиза финансирования проектов и персональная ответственность их руководителей – основы нынешнего мирового лидерства в инновациях стран Скандинавии – для коррумпированных обществ нереальна. В них расцветает прямая или косвенная покупка ученых степеней и званий, результатов конкурсов (вплоть до государственных премий), что дискредитирует и специалистов, и систему науки в стране. В итоге, в обществе возникают новые стимулы для эмиграции настоящих ученых за границу.

С экономической точки зрения понятно влияние коррупции на исследования и разработки. Чем выше коррумпирован государственный сектор, тем больше власти озабочены сиюминутными личными интересами, а меньшее внимание уделяется научному сектору и будущему в целом. Конечно, коррупционеру быстрее и надежнее получить «доход» сразу, надеясь при случае повысить качество жизни сменой страны проживания, а для этого надо либо готовиться, либо уже переводить средства за рубеж.

Таким образом, из связки «коррупция → уровень расходов на науку» можно представить функцию науки, как индикатора гражданского здоровья общества. Чем выше расходы на исследования, тем выше созидательный мотив общества. Расходы на науку – это своего рода государственный альтруизм, потому что конкретная выгода редко предсказуема, а риск велик. С другой стороны – это мост в будущее, проявление практицизма создания средств экономической и военной защиты страны.

О военно-экономическом компоненте науки неоднократно писалось, что вначале весь наш доход от экспорта вооружений строился на авиации, потом – на флоте. Однако до сих пор экспорт вооружений базируется на разработках периода существования СССР. Первым начал истощаться потенциал авиации, теперь постепенно иссякает потенциал опробованных в эксплуатации разработок флота. Автор статьи (не без удивления) обнаружил невозможность поездки наших специалистов МГТУ им. Н.Э. Баумана и других оружейников на профильную конференцию института передовых (военных) технологий США, проводившуюся в мае этого года Германии, из-за отсутствия средств на подобные конференции. В итоге, из РФ было всего 5 участников, приехавших «на свои» (Рис.6) или командированных академическими (!) институтами Москвы, Петербурга и Новосибирска.

Рис. 6. Виктор и Андрей Викторович Филиппенко Май 2006 г. 13 EML conference. Potsdam, Germany

Для сравнения из Китая было около 40 участников. Там по проблемам электромагнитного оружия за прошлый год появилось 5 монографий (в России ни одной)! А ведь речь на конференции шла о суперсовременных видах оружия, сопоставимых по эффективности с тактическим ядерным оружием.

Роль науки, как инструмента оздоровления общества – другой аспект рассмотрения. В долгосрочной перспективе повышение расходов на исследования ведет к появлению новых товаров, услуг, технологий и отраслей промышленности. Более того, как показал опыт Финляндии и Швеции, по сравнению с другими странами Европы за последнее пятилетие это даже снизило уровень инфляции.

Уже сама по себе инновация уменьшает коррупцию хотя бы потому, что при создании нового ликвидируется и коррупция, если она там была, а другой механизм коррупции настраивается не сразу. Кроме того, создание нового дает шанс законодателям, принимая правила для функционирования инновации, уменьшить возможности для коррупции. Рост расходов на науку поднимает престиж профессии и демонстрирует государственную необходимость существования самого «сословия» разработчиков и ученых. В обществе живет здоровая мотивация – стремление к инновациям привлекает стяжательскую энергию активной части населения и направляет ее в созидательное русло. К людям науки, изначально ориентированным на нематериальное вознаграждение, прибавляются многие желающие заслуженно принадлежать классу первопроходцев и иметь материальные блага.

За последние десять лет ранее сельскохозяйственная Финляндия, несмотря на желание ряда стран ЕЭС оставить ее поставщиком бумаги и древесины, превратилась в «инновационный супермаркет» мира с экономикой, признанной одной из наиболее конкурентоспособных в мире. Экспорт электронных продуктов, в частности, вырос с 5 млрд. евро в 1993 году до 24 млрд. евро в 2005 году. Столь актуальную для России проблему удалось добиться за счет внимания правительства Финляндии к инфраструктуре исследований и разработок, одинаково эффективно сопровождающей как свои, так и созданные в других странах интеллектуальные продукты до коммерческих применений с помощью государственного и частного капитала.

В целом, успех Финляндии и Швеции связан с ростом расходов на науку, информатизацию, другие аспекты инфраструктуры, такие как образование, хотя эффект от этого появился примерно через полтора десятка лет. В то же время крупные страны континентальной Европы (Германия, Франция и Италия), где доля инвестиций в человека не менялась десятилетиями, не смогли обеспечить такие высокие темпы роста инноваций.

 

Национальное богатство и интеллектуальный передел

Референт Председателя Правительства РФ профессор Владимир Адрианов подчеркивал важный момент. По некоторым методикам исчисления национального богатства, которые в той или иной мере учитывают природный, включая полезные ископаемые, и интеллектуальный потенциал, Россия вроде бы опережает многие промышленно развитые страны, в том числе США в 2-3 раза, Германию в 5 – 6 раз, Японию в 18 -20 раз. Однако пользоваться этим национальным богатством даже при далеко небескорыстной «помощи» заграницы не получается. Коэффициент фактического использования общего ресурсного потенциала на начало третьего тысячелетия в России составляет 18 %, Японии – 88 %, странах ЕЭС – 78 %, США -76 %.

Наглядная картина скатывания к низкой эффективности наших объектов интеллектуальной собственности видна по независимым экспертным оценкам институтов Всемирного экономического форума в Давосе. Так, по «интеллектуальному сырью» Россия опережает Германию, Францию и Великобританию, занимая 6 место среди 155 стран участниц. Но после перехода «интеллектуального сырья» в новое качественное состояние (коммерческий продукт) у России уже 88 место. Это из-за влияния следующих факторов: капитализация бизнеса – 85 место, регулирование предпринимательской деятельности -79 место, бухгалтерский учет активов интеллектуальной деятельности – 98 место. Еще хуже с такими факторами, как налоговое администрирование – 96 место и работа судебной системы – 134 место.

Конечно, можно сказать, что данные экспертные оценки страдают предвзятостью, эксперты Давоса не желали нам дать «добро» на вступление в ВТО, не в полной мере учитывали «интеллектуальное сырье» академических и военно-промышленных институтов. Однако, судя по контактам автора статьи в этих институтах, даже те, кто раньше патентовал изобретения, ныне практически перестали это делать. Даже, если экспортируются военные изделия, построенные на российских патентах, получить за это деньги изобретателям, как правило, не удается. И поэтому, вероятно, тщетны последние призывы главы Роспатента обеспечить патентную защиту военных изделий примерно сотней патентов, чтобы не было так, как произошло с автоматом Калашникова.

Да и сами патентные поверенные, как не раз наблюдал автор, удивляются, когда к ним приходят с предложениями о патенте на российское изобретение, а не на товарные знаки кондитерской или парфюмерной фирмы. По сообщению ранее цитировавшегося эксперта Давоса – в 2005 году в России и странах СНГ было зарегистрировано всего 690 патентов (на инновации, без иностранцев и товарных знаков), в Германии – 22 тысячи, в Японии – 45 тысяч, в  США около 100 тысяч. Вот причина  продажи в РФ по «запредельным» ценам другими странами коммерческих продуктов из нашего «интеллектуального сырья».

 

Жестко контролируемый уровень расходов

Что же делается в России? Налицо системный кризис в науке. Неизвестно кем жестко контролируемый (в колебаниях относительно % ВВП) уровень расходов на науку.   Результаты 15 лет плачевны. Доля успешных проектов с объектами интеллектуальной собственности, доведенных до коммерческого продукта, не превышает нескольких процентов и бизнесу эта доля не заметна. Даже в приоритетной для государства космической отрасли, по мнению наших ведущих ученых, есть опасность утраты освоенных страной технологии, в том числе ракетных двигателей большой мощности. Регулярно финансируются и достаточно хорошо идут только те программы, где правительство связано международными договорами, вынуждено отчитываться за рубежом.

Из новостей. Известный конкурс на многоразовый отечественный космический корабль незадолго до окончания был прекращен из-за смены его условий (как было сообщено, не получив финансирование в РФ, его теперь ожидают от Европейского космического агентства, а там свои запросы). Для сравнения, в США подобный конкурс недавно выиграла компания Локхид Мартин и теперь планирует потратить на проект порядка $16 млрд.

Для ученых, желающих работать в России, все это значит, что тратить силы надо или только на международные программы или рассчитывать исключительно на западные гранты, так как объем отечественных грантов незначителен, а нашему частному капиталу выгоднее вкладываться в борьбу за еще имеющуюся госсобственность, а не в инновации. Надежды не на минимально-показное, а существенное спонсирование исследований и разработок беспочвенны (к сожалению, ещё есть и долго будет, что делить).

 Что хотят сделать русским национальным проектом?

По мнению моей давней знакомой, доктора медицинских наук и заведующей лабораторией в НИИ, жизнь и отдых на французских курортах которой обеспечивает муж-коммерсант, необходимость и правильность всех предыдущих соображений несомненна. Ниже описанный раздел – публицистика, а не строгое причинно-следственное доказательство. Согласен. Предполагая причину заболевания, лечить всегда легче. И мне кажется, истинная причина укоренения в РФ приоритетов так сказать «коррупционной эпохи» – это, прежде всего, информационно-организационная поддержка существующей практики «истечения» из России потоков ресурсов и капитала <работа хозяев СМИ РФ>.

Известно, что заинтересованных в вывозе ресурсов из России много. Образование и гордость научными достижениями нации могут этому помешать и вызвать народные волнения. Поэтому старый, проверенный метод – свести активное население до много танцующих, поющих/пьющих «туземцев». Тогда (при тщательно развитой коррупции) силовые методы вообще не понадобятся. Обработанные «туземцы» сами с радостью отдадут за преходящие символы статуса всё, что имеют: свое настоящее и будущее.

«Апгрейд совка» ныне получает вместо стеклянных бус <псевдо> совершенные сотовые телефоны, наряды из бутика, бестолково мощные джипы и стометровые яхты. Да еще (!) посещение модных курортов, плюс фотосессий гламурных изданий.   Возможно, удовлетворенным «новым русским», кажется, что именно за эти «развесистые бусы» их совсем скоро признает своими мировая элита <почти свой только активист Чубайс>.

В начале 90-х годов можно было посмеяться только над стремлением к помпезности и позолоте Бориса Ельцина. Как смеялись жители Стокгольма над ним, бравшим непомерно большое число апартаментов в самом дорогом отеле, где президенты ведущих стран мира и даже богатейшие шейхи вели себя скромнее. В этом десятилетии, благодаря непомерной голливудским дивам дороговизне праздников, над российскими и украинскими банкирами-скоробогачами смеются уже на Лазурном берегу Франции (хотя французы при этом, естественно, удовлетворенно потирают руки <арест C.Керимова>).

Не удивительно, что уже продвигается характерный лозунг: «Роскошь – русский национальный проект». По подсчетам европейских маркетологов новое поколение  бизнес-леди России, в меньшей мере Украины, Индии и Китая в ближайшие годы вложит $180 млрд. в предметы роскоши.  Осталось объяснить им <туземцам>, что нынче модно…

 

Сдвиги в общественном мнении

Результаты сдвигов в общественном мнении устойчивые. По июньскому опросу (2006 г.) ВЦИОМ никто из родителей не отнес профессию ученого или инженера к «доходной». А престижно и выгодно по этому опросу быть работником банка,  юристом, чиновником. В самом деле, «…пока же я не вижу культурных и образовательных проектов, которые бы поддерживались так называемыми олигархами», – признался   Член Общественной палаты РФ академик Константин Фролов в своем выступлении в августе 2006 года в Москве. Более того, он призвал вернуть  в удобные для просмотра программ часы науку на телевидение: «Фабрику звезд надо заменить фабрикой знаний!»

Снять сюжет о новых достижениях науки в России – это, как правило, проблема. Знаю по-своему <уже 25 летнему> опыту. Первый вопрос на студии: «У Вас криминал или гламур?» Если же кто-то заявит сюжет о преступности в РФ или даже о давнем, «протухшем» криминале в СССР, то сложностей нет. Деньги на фильм пойдут, в том числе от иностранцев <русофобов>. Таким образом, используя <от русофобов> кредиты и инвестиции, мы сами усиливаем недоразвито-дикарский образ страны.

Особенно задевает это, когда видим совместные фильмы или материалы с участием некоторых наших горе-консультантов истории освоения космоса. Например, фильм BBC о фон Брауне и Королеве, где российские специалисты по поведению, стилистике кадра и музыки поданы примерно так же, как показывают дикарей эпохи римских завоеваний. Закономерно, что один из ведущих политиков ЕЭС Крис Пэттен не так давно заявил: «Россия поставляет нам газ? Ну и что? Ей ведь больше нечего нам поставлять!» Не удивительно, что влиятельный нью-йоркский журнал «FOREIGN AFFAIRS» публикует материалы о неэффективности и безнадежном устаревании к 2010-2012 году стратегического ядерного оружия России <ошиблись>.

 

Жизненно-важные вопросы российской элиты

Не секрет, что поведение ряда государственных лиц, как и «назначенных» олигархов далеко не всегда ориентировано на интересы страны. В. Сурков, заместитель главы президентской администрации, назвал это отсутствием национальной ориентации элиты РФ. Действительно, часть нашей элиты, переживая «комплекс неудачника», после проигрыша холодной войны, думает о продолжении вывоза капитала (преимущественно от продажи углеводородов) и вынуждена ставить во главу угла иностранные приоритеты предполагаемой страны будущего проживания. Продолжение коррупционной стратегии, как основы вывоза и сохранения за рубежом капитала, для них вопрос жизненно-важный, обеспечивающий жизнь. <Конфискация зарубежных активов российских бизнесменов и чиновников возможна, по настоянию США, после 2 февраля 2018 года. >

Общеизвестно, что достаточно и внутренних, и зарубежных сил, из конкурентных соображений, желающих разделить на 5-6 частей нашу страну. Или, по крайней мере, разрушить ее научный и связанный с ним оборонительный потенциал, что бы «русский медведь больше не огрызался». Заинтересованных в российской науке политических сил практически не видно. Если судить по реально выполненным делам, а не по планам и красивым словам в СМИ.

В этом году, так же, как и в прошлом, с легкостью, без серьезных политических баталий прошел через Госдуму федеральный бюджет на 2007 год, который опять можно назвать бюджетом угасания российской науки. Похоже, что пока неожиданно не начнутся те или иные критические проблемы, например, из-за глобального потепления, эпидемий или серьезной военной угрозы, руководство Российской академии наук, лидеры науки, будут довольствоваться прозябанием, венчурное финансирование исследований будет двигаться вяло или больше в умах энтузиастов, чем сказываться на реальных разработках. Для многих из правящей элиты, наука, как отмечают в журнале «Эксперт» №32 за 2006 год, «деградирующий сегмент бюджета», как бы «сложный для государства».

 

Жизненно-важный вопрос для России

В мифической, но по сути, правдивой истории Уинстон Черчилль закончил свою речь в палате лордов по случаю 80-летия И. Сталина словами: «Он принял Россию с сохой, а оставил ее с атомным оружием». Ясно, если у подавляющей части нашей элиты в ближайшие годы не переменятся приоритеты, если они не перестанут давить только на рычаг роскоши и скрытно поддерживать коррупцию, друзья или враги потом скажут: «Получили нацию с ядерным оружием, оставили – с сохой».

Несомненно, именно сейчас Россия нуждается в действенных людях, заинтересованных в инновациях, развитии науки, поддержании конкурентоспособности и обороноспособности РФ.

Первые ростки таких представлений уже есть. «Мы обязаны заложить основы экономики знаний» в будущей «постуглеводородной эпохе, наступление которой неизбежно» говорил В. Сурков, выступая в августе сего года <2004> на Селигере перед молодежью полит движения «Наши». Говорил он о пути к высшему сословию креативных наций, направляющих историю, о необходимости начать «импортировать знания и их носителей – научных работников, инженеров, менеджеров» для того «Чтобы через   5–10–15 лет российские специалисты смогли сами создавать новую энергетику, новые системы транспорта и связи, новую медицину».

Интересный по использованным терминам взгляд, предполагает наступление «постуглеводородного» периода, когда легкодоступные запасы нефти и газа будут уже проданы и сожжены. Однако он вовсе не предусматривает благоприятную для науки в России «посткоррупционную эпоху». А без этого, по словам известного представителя нашей элиты Черномырдина, «…получится, как всегда». В России, как и в других странах по описанному нами «закону» расцвет науки наступает только при закате коррупции.

Отсутствие с 90-х годов внятной промышленной и научно-технической политики привело к тому, что проедался созданный еще в советское время научно-технический и производственно-технологический задел. И он съеден, практически до предела. Мы рискуем вступить в ВТО, в общем-то «голыми». <Проедаем до 2018 года. Вот это задел!>

Несомненно, надо втрое больше тратить на НИОКР, чем сейчас для ликвидации застоя в науке и технологиях.  Это значит, надо выходить на уровень 3, 5 % ВВП. Как следует из связи коррупция-наука, это потребует таких же низких показателей коррупции, как в Швеции и Финляндии. Методы предупреждения, снижения коррупции известны и апробированы этими странами. Как известен и ныне начинает внедряться у нас по предложению Президента В.В. Путина принцип разделения «бизнеса» и «власти». Однако надо резко менять менталитет нынешней элиты. Пессимистический сценарий – этого не будет – может быть дополнен оптимистическим сценарием, который был реализован тысячу лет назад нашими предками. В целом, как считают историки, приход варягов на Русь, многолетняя служба и победы «северных» эффективно скрепил и развил русское государство. Возможно, в новом тысячелетье, для перехода в «посткоррупционную эпоху» России стоит вновь задуматься о «княженье-власти» людей с подходом «Севера, не Юга».

Andrei Filippenko

Оставьте свое сообщение

Перейти к верхней панели